Точка зрения Валерия Бурлакова

А дракона мы так и не победили

12:26 19 фев.  897 Читайте на: УКР РУС

Известный журналист, ветеран войны на Донбассе Валерия Бурлакова – о седьмой годовщине расстрелов активистов на Майдане.

18 февраля 2014 было и останется, пожалуй, самым страшным днем ​​в моей жизни. И длинным, потому что длился этот день несколько суток...

Читаю в ленте воспоминания о том, как ребята сражались, как кто-то поехал домой за пневматической винтовкой. Помню, конечно, горящий БТР... Я все помню.

Но лично у меня в те часы, дни, уже не было ощущения битвы. Не было малейшей иллюзии того, что я могу совершить какое-то достойное, яркое сопротивление этому черному морю шлемов, вооруженным и обученным людям (но так было не всегда – видели бы вы мое счастливое лицо типа "я у мамы революционер!» даже после первой смешной попытки "штурма" Кабмина еще в ноябре). Не было и ощущения себя как части огромной толпы (помните эту эйфорию в море людей, вышедших 1 декабря?) – так как толпа рассосалась, людей становилось все меньше и меньше. Я еще искала кого-то, кто казался мне тогда совершенно железным – ох, тяжелая ситуация, но он-то точно скажет, что происходит и что делать. Но он был вне зоны, а его друг ответил мне, что "...нас пока не будет в Киеве".

Неповторимое ощущение обреченности, беспомощности, полной безнадежности.

"...Уважаемые женщины и дети, просим вас оставить Майдан Независимости, на котором будет проводиться антитеррористическая операция. Уважаемые женщины и дети, просим вас оставить Майдан Независимости, на котором будет проводиться антитеррористическая операция..."

Но – нет, конечно, нет, нет, спасибо. Я просто здесь постою.

Это то растерянно-обреченно-апатичное состояние, в котором люди ложатся под танки на площадях, наверное. Или – да, идут по Институтской под снайперским огнем (нет, меня там не было, в 5-6 утра я поехала домой спать и проспала до темноты). Потому что есть надежда, что хотя бы смерть-то изменит. Хотя бы она. А если тоже нет – то ок, ок, ничего страшного, я все равно здесь постою, поскольку, к сожалению или к счастью, уйти я не могу.

На войне так не бывает. На войне действуют законы сохранения живой силы или ее рационального расхода, по крайней мере, на войне ты хоть чем-то – но вооружен, на войне ... Все иначе, абсолютно все.

И война так не флешбечит, как ни странно. А вот к февралю 2014 я возвращаюсь каждый раз, когда оказываюсь в правительственном квартале.

Схожу сегодня на Институтскую с малым, наверное. Он там уже был – и требовал объяснений. Ну, я и объяснила ему, что там произошло. Как могла. Ему два с половиной года – поэтому я сказала ему, что людей, портреты которых он видит вокруг и каким он неожиданно решил оставить свой воздушный шарик, когда-то «съел дракон».

Я не говорила только, что дракона мы так и не победили.

Самое читаемое